Поиск мероприятия:

Шел солдат с фронта

Мы рекомендуем: Продажа билетов в Большой театр
  • Травиата

    22 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Травиата

    23 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Онегин

    24 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    Купить билеты
  • Нуреев

    26 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Нуреев

    27 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Нуреев

    28 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Свадьба Фигаро

    29 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    Купить билеты
  • Раймонда

    30 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • Раймонда

    1 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • ПИКОВАЯ ДАМА

    3 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • ПИКОВАЯ ДАМА

    4 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • ПИКОВАЯ ДАМА

    5 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • Дочь фараона

    21 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000

    Купить билеты
  • Дочь фараона

    22 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000

    Купить билеты
  • Богема

    24 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Богема

    25 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Богема

    26 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Богема

    27 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Богема

    28 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Богема

    29 июля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000 до 4000 руб.

    Купить билеты
  • Венгерская оперетта. Концерт

    9 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Борис Годунов

    12 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000 руб.

    Купить билеты
  • Борис Годунов

    13 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000 руб.

    Купить билеты
  • Борис Годунов

    14 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000 руб.

    Купить билеты
  • Царская невеста

    15 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 1500

    Купить билеты
  • Царская невеста

    16 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 1500

    Купить билеты
  • Лебединое озеро

    18 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • Лебединое озеро

    19 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • Лебединое озеро

    20 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3000

    Купить билеты
  • Свадьба Фигаро

    21 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    Купить билеты
  • Дон Кихот

    22 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000

    Купить билеты
  • Дон Кихот

    23 сентября
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 2000

    Купить билеты

Своеобразный спектакль-оперу С. Прокофьева «Семен Котко» пода­рил зрителям Большой театр, еще раз доказав, что люди из народа могут и должны быть героями современного оперного спектакля. Человеческую драму, тесно связанную с народной судьбой, становление личности и дви­жение народных масс он раскрыл средствами музыки, пения, драматиче­ской игры, органически слитых воедино.

...Можно только удивляться, что эта гениальная опера Сергея Прокофьева, написанная более тридцати лет назад, до сих пор не вошла прочно в репертуар советских театров, что ее музыка, образы пока еще мало из­вестны широкому зрителю.

Приходит на память полемика, разгоревшаяся в свое время вокруг этой оперы. Смелость, новаторство музыкально-драматического языка Про­кофьева не всеми были оценены по достоинству. Правда, крупнейшие му­зыканты с восторгом отзывались об опере. «Партитура — шедевр»,— писал Г. Нейгауз. И тем не менее сценическая ее судьба не складывалась как того хотелось бы. Почему? И чем объяснить очевидный успех нового спек­такля в репертуаре Большого театра?

Может быть, тем, что опера нашла, наконец, своего режиссера, что постановочные принципы Б. Покровского тождественны мышлению Про­кофьева, более того — необходимы для успешного воплощения на сцене музыкальной драматургии композитора. Покровскому, как и Прокофьеву, ненавистно все, что хотя бы отдаленно напоминает штамп. Это режиссер, творчески развивающий принципы К. С. Станиславского в оперном театре, неутомимый борец против рутины за современный, правдивый музыкаль­ный спектакль.

Обладая даром верно и точно услышать музыку, разгадать смысл музыкальной драматургии и сочинить соответствующее ей увлекательное, убедительное действие, Покровский вместе с тем никогда не бывает рабом музыки, ее иллюстратором. Он как бы продолжает замысел композитора, осмысливает его с гражданских современных позиций, философски обоб­щает музыку, порой выстраивает действующую линию так, что она кон­трастирует с музыкой, но в сочетании с ней создает более объемный образ спектакля, пронизанный всеми противоречиями подлинной жизни...

Невозможно забыть виртуозно поставленной сцены сватовства, в которой, как и в сцене пожарища, мастерство постановщика проявилось с наибольшей силой.

Стены избы Ткаченко раздвинуты, словно распахнуты настежь, и мы становимся свидетелями событий, одновременно протекающих в разных ее комнатах: шутливо-чопорной беседы Ременюка и матроса Царева с отцом Софьи — в одной; лихорадочных сборов невесты, бестолковой суеты Хиврн (В. Борпсенко), мелькания нарядов — лент, юбок, новых галош — поисков монист, сопровождающихся перепалкой с отцом,— в другой.

А народ уже окружил избу со всех сторон, заглядывает в окна, в две­ри. Кажется, еще немного, и стены рухнут под натиском любопытных. И вот все вваливаются в дом неудержимой лавиной...

Режиссер с таким искусством сочетает полифонию музыки с поведением персонажей, их действия столь органичны и так точно они вытекают из музыкальной драматургии, что порой кажется — даже безмолвные участники сцены поют.

Вот Фрося (Е. Образцова) — сестренка Семена, свидетельница его свиданий с Софьей. Как ребенок в театре, переживает она каждое их сло­во, руки ее щиплют косынку, губы что-то шепчут: она как бы примеряет роли Семена и Софьи к себе, отвечает за того и другого; иногда ей ста­новится чего-то стыдно, и она прячется за стойку крыльца, а то вдруг на­чинает охорашиваться, расправлять свою плохонькую юбчонку, воображая себя героиней романтической истории.

Дуэт Софьи и Семена, благодаря Фроське, как бы превращается в сценическое трио.

Да, пожалуй, самая большая победа Большого театра — это то, чего достигли артисты, которые благодаря усилиям режиссера Б. Покровского, дирижера Ф. Мансурова, хормейстеров А. Рыбнова и А. Хазанова, в своей целеустремленной работе поднялись на более высокую ступень мастерства, все — и исполнители главных и небольших эпизодических ролей — созда­ли целостные вокально-сценические образы, объединенные в единый ан­самбль.

Вот какими мы видима и слышим некоторых из них.

...Идет солдат с фронта, мечтает о родном доме, материнской ласке, о галушках и любимой дивчине. И ничего-то в жизни ему больше не надо. Он спокоен н беспечен. Радуясь предстоящему свиданию с матерью, Семен Котко (Г. Андрющенко) не прочь и подурачиться: он сооружает чучело, прячется за него... Но вот на пороге хаты появляется постаревшая мать, и вмиг ломается его безмятежно-ребячливое настроение. Взволнованный крик: «Мамо!» — вырывается из груди Семена, падает из рук чучело, од­ним броском кидается он к матери п затихает, припав к ее коленям...

Чинно, сидя на лавочке, угощая стариков махоркой, рассказывает Се­мен о событиях на фронте. Задорно, бойко отвечает он насмешливым де­вушкам, подтрунивающим над ним. Но вот Семен остается один. И уже как размышление о жизни звучит его тема...

С большой лирической взволнованностью проводит Андрющенко сце­ну встречи Семена с Софьей (Г. Вишневская). И вдруг его герой превра­щается в «наставника», «воспитателя», прогоняя Миколку — ухажера своей младшей сестры Фроськи. Мягкой задушевностью проникнут голос певца в сцене «ноктюрна» — свидания обрученных Семена и Софьи. Переломный момент в развитии образа — сцена, где Семен узнает из рассказа Фроськи о злодеяниях немцев и о предстоящей свадьбе Софьи с помещиком Клембовским. Его первое решение — бросить все, бежать в село, спасать люби­мую... Нелегко дается Семену победа над собой. С трудом подавив гнев, желание немедленной мести, он все-таки возвращается в отряд, подчи­няясь дисциплине. И последнее испытание, что выпадает на долю Семе­на,— расстрел отца Софьи. Гневом горят его глаза, и ничто уже не может изменить этого сурового решения.

Обаятельна Г. Вишневская в роли Софьи. По-женски лукаво-уклончивая с Семеном, дерзкая, смелая в разговоре с отцом в сцене сватовства: она не уступит своего счастья! Доверчиво, нежной жалобой, искренне зву­чит ее голос в сцене «ноктюрна».

Цепенея от ужаса, наблюдает она за потерявшей рассудок Любой (Т. Милашкина). Взрыв протеста, отчаяния слышится в крике Софьи, ко­гда отец читает смертный приговор Семену, но она молчит, не отвечая на мольбы Ткаченко, когда Семен, в свою очередь, посылает его на смерть. Только внезапный обморок выдает ее...

Фроська в начале спектакля — нескладный подросток с задорно вздер­нутым носом, угловатыми плечиками. Простенькое платье, волосы, небрежно собранные в косички, огромные мужские ботинки на ногах допол­няют ее портрет. Она еще не видит необходимости заботиться о своей внешности. Но сцена свидания Софьи и Семена пробуждает в ней неизве­данные чувства. Впервые девичьей теплотой, нежной грустью наполняется голос Фроськи — Е. Образцовой в песне «И шумит, и гудит». Но вот появ­ляется ее дружок Микола, и вновь мальчишеские ухватки возвращаются к Фроське. Решительный перелом в ее характере происходит в третьем действии. Трагическая сила, неподдельное горе звучат в рассказе Фроськи о злодеяниях немцев: «Ой, люди, ой, добрые люди!»

Живыми, человечными выглядят в спектакле большевики Ременюк (М. Решетин) и его помощник матрос Царев (Ю. Мазурок). С большим юмором и «сознанием ответственности» проводят они сцену сватовства. По всем правилам, степенно, не торопясь, поговорив сначала о том, о сем, начинает свою роль свата Ременюк. Вот только матрос своей неуместной живостью нарушает чопорный ритуал обряда, «лезет поперед батьки в пек­ло». Добрая улыбка играет на лице Ременюка, когда он с шутливой тор­жественностью провозглашает: «Кланяется вам молодой князь!». Но сурово и решительно лицо Ременюка в минуту опасности, когда приходит пора бороться. Мужественной скорбью звучит его голос в сцене «Заповита»; терпеливо и спокойно, с большой выдержкой, не поддаваясь общему на­строению, убеждает он Семена подчиниться общей дисциплине, учит его думать не только о своих интересах, но и о судьбе общего дела.

Многогранно охарактеризованы в спектакле образы врагов: Клембовского (А. Масленников) с его вороватой оглядкой — пока он еще «работ­ник» у Ткаченко, с его молодцеватыми позами, аристократическим грас­сированием после ухода большевиков; немцев — этих людей-машин, ожи­вающих только при виде шнапса, гайдамаков — палачей по призванию, и особенно кулака-предателя Ткаченко (А. Кривченя). В сцене сватовства Ткаченко предстает перед нами как бы в нескольких обличьях: с напуск­ным радушием, с благостными интонациями в голосе, за которыми скры­вается лютая злоба, встречает он сватов, а сам напряженно думает только об одном: что делать? Яростно искажается лицо Ткаченко, едва он пере­ступает порог комнаты дочери: «За кого идешь!» — грозный окрик сотря­сает стены. Но когда и это не помогает, он превращается в заботливого отца, становится мягким, добрым, подсаживается к Софье, «по-дружески» отговаривает ее отказаться от Семена. Раздраженное: «Халява!» — выры­вается, когда и этот «ход» не помогает. Неожиданно открывается дверь в общую комнату, и снова перед нами любящий отец — об этом говорят его снисходительно-ласковые интонации — добродушная улыбка... Но скры­тая угроза слышится в решающем вопросе к Софье: «Какой будет твой ответ?»

По-отечески журит Ткаченко — Кривченя пойманного Семена. Он почти добр с ним, снисходительно похлопывает его по плечу, поучает, как надо жить. И потом хладнокровно, не стесняясь присутствия дочери, объявляет Семену смертный приговор. А когда большевики помешали расправе, на коленях, словно вдруг внутренне обмякнув, умоляет: «Прости меня, Се­мен». Уходит он неожиданно мелкими шагами, с трудом неся свое сразу как-то отяжелевшее тело.

После спектакля состоялся разговор с его постановщиком Б. По­кровским...

Какие идеи особенно взволновали вас в произведении Прокофьева? Что вы считаете в нем главным? Какие творческие задачи ставил перед собой театр?

В этом произведении много пластов: судьбы людей — представи­телей разных классов — на фоне грандиозных общественных событий, влия­ние движения народа на отдельную личность... Главной задачей театра было раскрыть образ, характер человека в столкновениях, в развитии, рас­крыть те новые условия, которые приносит новое время и которые воздей­ствуют на человека. Ведь становление Советской власти — это не только политический процесс, но и процесс перестройки психологии человека, формирования личных судеб, пробуждения человеческого сознания в оже­сточенной борьбе. Поэтому я так скрупулезно старался раскрыть этот про­цесс в актерском исполнении, добивался от артистов овладения современ­ной вокальной интонацией, спецификой прокофьевского языка, плавности, незаметности перехода от пения к речи и наоборот, как об этом мечтал Прокофьев.

По-моему, вам это удалось. Но вот сейчас, вспоминая такие сцены, как «Заповнт», или сцену пожарища, где однообразные интонации обезу­мевшей от горя Любы перерастают во всеобщий плач и где кажутся беско­нечными возникающие из зеленовато-лилового мрака скульптурные груп­пы женщин, полные горя и скорби,— мне кажется здесь вы отходите от бытового решения оперы. В декорациях, в несколько условном изображе­нии земли, неба также чувствуется тяготение к символическим образам. Не лучше ли было решить постановку в едином ключе?

Дело в том, что тема произведения Прокофьева — рассказ о стрем­лении человека к новой жизни, торжество ленинских идей — все это рас­крывается композитором с помощью большого многообразия художествен­ных приемов: быта и жанровых сцен, лирики и насыщенного драматизма, переходящего в патетику, в аллегорические, символические образы. Нельзя понимать «Семена Котко» только как лирико-бытовую оперу. Мне важно было сценически овладеть всеми приемами, использованными композито­ром в опере. Конечно, поскольку все эти приемы композиторского письма взаимовлияют друг на друга, мое постановочное мышление было направ­лено на поиски естественности, органичности перехода от одного к дру­гому и чтобы при этом в центре внимания всегда оставались судьба чело­веческая и судьба народная. Поэтому, например, в сцене «Заповита» не­избежны символы — здесь речь идет о тысячах и тысячах, что отдали своп жизни за торжество ленинских идей.

Я вспоминаю эту сцену: высвеченная прожектором группа красно­армейцев, склонивших головы над своими погибшими товарищами, а за ними в сумраке уходящие в бесконечность массы людей. Они сливаются вдалеке с предгрозовым небом, действующим как бы сообща с ними...

В год славного Ленинского юбилея особенно радостна победа Большого театра. Это не только успех данного коллектива, но и принципиальное достижение всего современного советского оперного искусства. «Семен Котко» убеждает в том, каким захватывающим и правдивым может и должен быть каждый современный оперный спектакль.

Афиша Большого театра

Мы принимаем к оплате