Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 169

Мы рекомендуем
  • Сильфида

    28 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты
  • Бал-маскарад

    29 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Ариадна на Наксосе

    29 июня
    Продажа билетов в Большой театр

    Купить билеты

Ранее: Часть 168

Капелла, редкий случай в ГЦТК, была придумана сразу, одним духом. Придуманное в самом начале работы так и осталось в спектакле. И постановщик С. Образцов, и режиссер С. Самодур, и композитор Г. Теплицкий, каждый по-своему, отлично ощущали ту внутреннюю органичную пародийность, которая была заложена в самой помпезности многофигурной кукольной композиции, в едино сбитом сборище разнохарактерных лиц, фигур, однообразных костюмов. А именно такое решение и предлагали художники В. Терехова и В. Андриевич.

Не успели художники набросать первые эскизы Капеллы, как здесь же, на производственном совещании постановочного коллектива, была придумана Образцовым первая строчка «Кантаты»: «У нас прекрасное метро». Композитор сразу же подхватил этот зачин, явившийся своеобразным камертоном для дальнейшей музыкальной разработки: пафосное, почти церковное, органное звучание с колокольным звоном, перепевы, повторы, усиления и, наконец, мощная кода, которая должна была завершить нелепую помпезность кантаты-прославления, кантаты — безудержного хвастовства.

Понравилась первая строчка и драматургу В. Курдюмову. «У нас прекрасное метро», — повторил он патетически. «Но как попасть в его нутро», — предложил затем ее вторую строчку, которая была тут же одобрена. Опрокидывая нарочитую, декларативную приподнятость начала, это бесхитростное узкобытовое переинтонирование повествования придавало кантате в целом особый юмористический колорит.

Хор был сделан. Мысль Образцова о необходимости «подравнять людей по профессиональным признакам» была интересно реализована. Не было карикатур, не было никаких инверсий в самой его композиции. Масса лиц и фигур — старик с отвислой губой, восторженные молодушки, мордастые парни, рыжеволосые, черноголовые, плюгавые, бесстрастные, вловещие, добродушные и угрюмые, — была втиснута в плотный трафарет из поднимающихся маршем рядов. Этот трафарет, словно намертво сколоченный из черных пиджаков и белых треугольничков-рубашек, прочно покоился на прочном постаменте из белого крепдешина, нагло подчеркивавшего упругость мощных форм его обладательниц. Образцов был прав, когда говорил на репетициях: «Обреченность единообразно построенной массы людей при всем их разнообразии становится страшно глупой». [* Характерно, что театр не воспользовался советами «сделать людей более однообразными, этот совет, в частности, давал С. В. Образцову такой крупный мастер скульптуры, как Сарра Лебедева). Сатира квадрата-трафарета с вписанным в него разнообразием лиц оказывалась более емкой, нежели это можно было ожидать от построения своего рода «оловянных солдатиков».]

Единообразный, трафаретный черно-белый квадрат разверз пасти, и на все лады — басами, баритонами, нежными колоратурами — полилось, посыпалось нечто музыкально допотопнопримитивное, бессодержательное, лишенное какого бы то ни было человеческого начала.

Две строчки «Кантаты» поются, выпеваются в строгой академической манере. Имитационные переклички все шире, все тяжеловеснее, вот уже звучит колокольным перезвоном. Все обрывается сразу, так же как и началось. Автоматизм исполнения столь же многоречив, сколь и бесстрастная молчаливая статуарность хора, покорно ждущего нового взмаха руки дирижера.

Продолжение: Часть 170

Топ-мероприятия
Мы принимаем к оплате