Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 161

Мы рекомендуем
  • Травиата

    19 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Женитьба

    19 апреля
    Билеты в театр Ленком

    1500-7000

    Купить билеты
  • ПЛАТОНОВ

    19 апреля
    Билеты в театр Сатиры

    Купить билеты
  • Последние луны

    19 апреля
    Театр им. Евг. Вахтангова

    2000-5000

    Купить билеты
  • Неформат

    19 апреля
    в театр Современник

    Купить билеты
  • Заходите-заходите

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко

    2500-4500

    Купить билеты
  • Капитан Фракасс

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко (Новая сцена. Большой зал)

    Купить билеты
  • Пламя Парижа

    20 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты

Ранее: Часть 160

Театр долго не мог найти подходящего эпиграфа для своего представления. Изречения, вроде «Наука — трудящимся», сменялись известными литературными выражениями: «А судьи кто?», «Над кем смеетесь?» или собственными афоризмами: «А чем наши хуже ваших?», «Смеется тот, кто смеется». Остановились на эпиграфе «Смеяться, право, не грешно». Он и украсил «фасад» спектакля.

19 июня 1946 года «Обыкновенный концерт», подготовленный артистами второй группы театра, был показан москвичам.

Над зеркалом сцены своеобразным изобразительным эпиграфом к спектаклю, рядом с эпиграфом словесным, воздвигалась могучая тройка — лебедь, щука и рак, «эмблема, достойная эстрады» — как сразу оценили этот недвусмысленный намек критики спектакля.

Спектакль вызвал на подмостки галерею типичных для плохой эстрады лиц — напыщенных и самовлюбленных, чуждых настоящему искусству. Создавая сатирический спектакль, театр ни на секунду не сомневался в прочности своего союза с добрым, созидательным началом жизни. Он не стремился в данном случае к обязательному изображению положительного героя, зная, что такому герою не место среди участников парада-алле паноптикума «Обыкновенного концерта». Театр верил, что истинный положительный герой, который придет на спектакль и будет находиться не на сцене, а в зрительном зале, одобрит такое решение. От творческого взаимодействия спектакля и этого, всем сердцем любимого театром зрителя и должен будет родиться еще один положительный герой — смех, который сам по себе обретет силу подлинного ниспровергателя дурного, силу творца.

Правда, в конечном счете получилось так, что, вопреки первоначальным замыслам, на сцене появлялась все же фигура, в какой-то мере противостоявшая человеческому хламу, изображавшемуся куклами

«Обыкновенного концерта». Время от времени выходил старичок — рабочий сцены, который только и обязан был, что по требованию конферансье «восстановить» или «ликвидировать рояльчик». Но старик делал это с таким энтузиазмом, с такой верой в необходимость своего дела и с такой скромностью, что сразу же, несмотря на незначительность роли, был примечен зрителем и критикой. Работяга-старик по-своему оттенил убогость «гениев», хотя театр специально и не стремился к этому.

Вместе со стариком аналогичную роль стал выполнять пианист Терпеливых, стоическое создание, несущее на себе все бремя тягостного сотрудничества с «имущими славу». Характер Терпеливых отражен в его фамилии. Но он не только терпелив. Многозначительными взглядами награждает он и «гениев», которым аккомпанирует, и наглеца конферансье.

Старик-рабочий и пианист противостояли всей ораве эстрадных «звезд», но, разумеется, было бы неверно преувеличивать их роль как героев без кавычек. Они по-своему поддерживают иронически-насмешливое отношение театра к изображаемым мнимым величинам малого мира эстрады, но сами они — особенно пианист — не столько обличители, сколько жертвы.

Продолжение: Часть 162

Мы принимаем к оплате