Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 147

Мы рекомендуем
  • Плащ, Джанни Скикки

    26 июня
    Продажа билетов в Большой театр

    Купить билеты
  • Сильфида

    28 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты
  • Бал-маскарад

    29 июня
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    Купить билеты
  • Ариадна на Наксосе

    29 июня
    Продажа билетов в Большой театр

    Купить билеты

Ранее: Часть 146

Тем важнее было, по мысли театра, сосредоточить внимание на Маугли как основном герое сценического рассказа, показать все трудности, вставшие перед Маугли в определении друзей и врагов, характера и способов его борьбы. Театр нашел возможность раскрыть процесс духовного созревания человека. Он вел свой рассказ от начала начал, от констатации полного духовного невежества, в котором пребывал юный выкормыш волков, полузвереныш Маугли. Столь же тщательно прослеживался вслед за этим путь Маугли, которому одновременно предстояло и перестать быть волком, и, что много сложнее, превратиться в человека.

Театру думалось также, что удастся сохранить серьезность рассказа, если все звери, все окружение Маугли будет решено в спектакле в формах не стилизованно-игрушечных, а максимально натуральных (хотя отнюдь не натуралистических), в какой-то мере «всамделишно».

Вот почему художнику был предложен такой по-своему опасный для этого театра ключ (вспомним, какую неудачу потерпел театр в своем сознательно натуральном, приведшем к натуралистическому, решении «Кукольного города» Е. Шварца).

«Звери этого спектакля должны быть настоящими..., — настаивали постановщики С. Образцов и В. Громов. ...И мы сделали зверей с подвижными глазами, ушами, пастями, — рассказывает Образцов. — Мы добились того, что черная пантера Багира прыгает со скалы, а стая обезьян лазает по лианам».

Театр тщательно анализировал причины неудачи фильма английского режиссера Корда, который также инсценировал повесть «Маугли» (фильм так и назывался). Эта неудача была предопределена несовместимостью, дисгармонией приемов: достоверность документального кино (снимались дрессированные звери) подтачивалась наложением на изображение человеческого голоса. Подлинные волк и тигр, снятые крупным планом, говорили по-человечески. Это оказалось фальшиво и смешно, это было неправдой. Зверь не смог изобразить характер. Он мог лишь присутствовать в кадре, показывая самого себя, свои личные индивидуальные свойства и повадки. Голос человека, ведущего роль зверя, создавал кое-какое впечатление определенного характера, но это привнесенное извне актерское начало с беспощадностью разоблачалось натуральной естественностью поведения зверя.

Образцов великолепно понимал причину просчета Корда. «При помощи настоящего, живого тигра нельзя изобразить тигра Шер-Хана. Киплинговский тигр не настоящий, а "изображенный". Его может сыграть актер, кукла или нарисовать художник, но его нельзя сфотографировать».

И тем не менее кукольники опасались невольного повторения ошибки Корда, боялись скатиться к простому натуральному показу.

Спасение от этого они справедливо видели в изображении характеров, а на первом этапе — в образной убедительности решения самих кукол, в удаче их внутренних конструкций, которые помогли бы актеру, опираясь на скульптурную выразительность куклы, создавать интересный характер изображаемого зверя. Поэтому когда В. Андриевич предложил театру эскизы, где были изображены отнюдь не фотографические копии волков, тигра, пантеры, не чучела с пустым взглядом стеклянных глаз, а подлинно театральные куклы со всеми, подчас разноречивыми признаками характеров (и притом далекие от карикатуры на человека), — всем они показались интересными.

Продолжение: Часть 148

Топ-мероприятия
Мы принимаем к оплате