Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 133

Мы рекомендуем
  • Травиата

    19 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Женитьба

    19 апреля
    Билеты в театр Ленком

    1500-7000

    Купить билеты
  • ПЛАТОНОВ

    19 апреля
    Билеты в театр Сатиры

    Купить билеты
  • Последние луны

    19 апреля
    Театр им. Евг. Вахтангова

    2000-5000

    Купить билеты
  • Неформат

    19 апреля
    в театр Современник

    Купить билеты
  • Заходите-заходите

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко

    2500-4500

    Купить билеты
  • Капитан Фракасс

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко (Новая сцена. Большой зал)

    Купить билеты
  • Пламя Парижа

    20 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты

Ранее: Часть 132

«Если король меня отвергнет, я умру», — очень просто говорит Анджела (а ее играет во второй редакции, наряду с В. Потемкиной, так и не освободившейся от сентиментальных интонаций, Ева Синельникова). Прост и ее отец Панталоне (Б. Рубан). Он искреннее недоумевает, почему не умерли 2486 отвергнутых невест, а его дочери грозит беда. «Горе!» — восклицает он, когда узнает, что Анджела любит Дерамо.

Милый старикан, служака, честный человек, и дочь у него славная — нежная, лукавая, сердечная, сама женственность. Так мог бы охарактеризовать зритель образы, создаваемые Е. Синельниковой и Б. Рубаном.

Дерамо в исполнении П. Мелиссарато [* Наряду о ролью Бригеллы П. Меллисарато играл и короля Дерамо.] также претерпел серьезную эволюцию. Сохраняя всю глубину чувств, искренность, непосредственность, какие требовала от актера пьеса, Мелиссарато попробовал истолковать этот персонаж в духе тех представлений о реалистическом герое, которые и подсказали ему средства подлинно современной театральной выразительности — большую внутреннюю наполненность при очень скромном внешнем выражении.

Лирико-эпическая интонация первой половины спектакля сменяется резкими контрастами в манере поведения героев во второй. Граница этих контрастов пролегла не между героическими и комедийными образами, как это было в труппе Сакки, которая впервые — при жизни Гоцци — ставила его сказки. Эта граница — между всеми положительными героями спектакля и Тартальей, предавшим короля. Тарталья сталкивается с каждым персонажем пьесы. При всем различии характеров положительных героев, каждый из них рядом с Тартальей — благороден, скромен, застенчив, лиричен. Кошачьи движения, тщеславие, какое-то даже величавое самодовольство, звериная злоба и тупое бессилие перед умом и благородством — таков Тарталья в исполнении артиста В. Майзеля.

Трудно сказать, смогли бы сыграть этот спектакль так остро, так поэтически проникновенно в «человеческом» театре. Может быть. Но артисты-кукольники, заставляя свои неживые предметы делать то, что человеку сделать невозможно, — то какой-то неповторимый изгиб, то прыжок через всю сцену, то легкие кружевные тени (в буквальном смысле слова) женихов в первом акте, то мгновенные «переселения душ», — сыграли этот спектакль превосходно.

Гоцци мечтал об идеальных актерах. Кукольники ГЦТК не подвели знаменитого сказочника.

* * *

В работе над «Королем-Оленем» Центральный театр кукол смог еще глубже проникнуть в секреты своего искусства, утвердить — и в разработке драматургического материала, и в режиссерской композиции, неотрывной от работы художника и композитора, и в создании актером образа — органичность сплава театральности и правды. В процессе создания спектакля, пройдя через срывы и испытания, театр, как мы видели, сумел еще раз убедиться в правомерности и плодотворности намеченного ранее пути поисков языка своего искусства. Уход с этого пути неизбежно приводил в тупик.

Продолжение: Часть 134

Мы принимаем к оплате