Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 131

Мы рекомендуем

Ранее: Часть 130

Дуэт ученика мага и философа-меланхолика сохранится на протяжении всего спектакля. «Смотри! — скажет Бригелла, — вот он!» и вынет свой волшебный жезл. «Эта деревяшечка?» — захихикает Труфальдин, увидев его. «Видишь этот камень? Сейчас он превратится, наверное, в цветок или бабочку... Вуаля!» — воскликнет Бригелла. «Что вуаля? Какая же это бабочка?» — застонет от смеха Труфальдин — Что же это у тебя такой недоброкачественный жезл?» Бригелла сотворил змею.

В минуту опасности Бригелла предложит Труфальдину заворожить его от нападения медведя. «А не можешь ли ты заворожить меня от чувства ревности?» — проскрипит этот неисправимый скептик. Он вообще взмолится в конце концов: «Знаешь, Бригелла, давай лучше не превращаться». Но все-таки сам отнесет Бригеллу в облике попугая во дворец, сам будет приставать к королеве с просьбой выслушать птицу. Он первым обрадуется победе над злом, еще и еще раз удивив всех своим редким добросердечием.

Новаторская трактовка «Короля-Оленя» как народной трагикомедии определила центральное место в спектакле Труфальдина. Труфальдин — сын народа не только по происхождению, социальному положению, но и. прежде всего по исповедуемым им взглядам. Его философия — это философия народа, уже усомнившегося в незыблемости власти аристократов, даже в реальности навязываемых ему сверхъестественных сил, но еще не способного открыто протестовать. Труфальдин смеется, он всегда меток, иногда убийственно меток. Но острит он застенчиво и как-то робко. Недаром так часто вместо сердитых слов с его уст слетает мягко, почти по-детски произносимое «и так далее, и тому подобное». Так же робко он любит девицу Смеральдину, не находя в себе сил защитить, отстоять любовь.

Дарование драматурга Сперанского помноженное на талант первоклассного актера-кукольника Сперанского — вот та основа, на которой вырастает созданный им образ Труфальдина, одна из самых выдающихся актерских работ советского кукольного искусства, удивительная работа, по которой впоследствии знатоки и любители этого театра многих стран будут судить о качестве актерского реализма советского искусства играющих кукол.

Негромкий, чуть хрипловатый голос актера наполнен таким богатством интонаций, что уже одна речевая партия Труфальдина могла бы явиться самостоятельным созданием художника. Актер находит и предельно отточенную форму поведения своего героя. Тростевая кукла демонстрирует в его руках редкую мобильность. Труфальдин уселся на краю сцены — грядки, рука подпирает подбородок, взгляд устремлен куда-то вдаль. Труфальдин думает (Сперанский опрокидывает представление о театре кукол как об искусстве непрерывного физического движения). Кукла почти в состоянии покоя. Неповторимая поза необычно изогнутого тела. Плавные полудвижения и резкие, нарочито укрупненные движения, размашистые, угловатые всплески — вот краски, какими рисует актер сложный, многоречивый в своей словесной и действенной выразительности образ.

Продолжение: Часть 132

Топ-мероприятия
Мы принимаем к оплате