Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 126

Мы рекомендуем: в театр Образцова

Ранее: Часть 125

Новое отношение к жизни окрасило в новые тона и отношение к героям пьесы К. Гоцци. С особой остротой воспринимались теперь и сцены коварного предательства Тартальи, и волнующая сцена встречи Анджелы со своим любимым, изуродованным, измученным, согреваемым большим чувством ее щедрого сердца.

Публикуя почти два столетия тому назад свои фьябы, К. Гоцци писал в предисловии к «Королю-Оленю», что современники «находили красоты в пьесе, каких он сам не замечал». К. Гоцци был горд признанием современников. Коллектив Центрального театра кукол обнаружил теперь такие красоты и в сценической обработке Сперанского, о которых вряд ли подозревал тот сам. Вопреки всему внешнему несоответствию окружающей жизни, сказка вдруг зазвучала для постановочного коллектива современно: трепетно, живо, убедительно.

Жанр спектакля определялся как народная трагикомедия, тема — как борьба за восстановление попранной справедливости, а идея — как торжество правды, опирающуюся на силу и признание народа. Образцов, как всегда, лишь пунктирно наметил опорные точки реализации замысла. Огромное значение он придавал работе художника и композитора.

Оформление и музыка спектакля в самой общей форме должны были, по-видимому, подчеркнуть принадлежность сказки итальянскому писателю (никакой археологической достоверности). Задача композитора и художника: ритмически и графически точная организация трехстихийного спектакля, максимальное соединение этих стихий в единое, диалектически сложное, внутренне конфликтное повествование.

Декорации должны быть минимальны — лишь намек на дворец, лес и т. д. Неизмеримо большую роль приобретает цвет и свет, которые должны передавать напряжение, внутренний накал происходящего. Световые контрасты должны помогать объяснять внутреннее состояние героев. Пусть цвет окажется «ирреальным» с точки зрения бытового правдоподобия. Резкость цветовых и световых переходов подчеркнет непосредственность, а не предопределенность столкновения героев.

Борис Тузлуков предложил легкие, ажурные декорации, обилие «воздуха», отчетливое «звучание» горизонта, которому предстояло из ярко-голубого, а затем напряженно-стального, превратиться в багрово-красный, почти черный в сценах трагического столкновения Дерамо и Тартальи.

Отлично реализовался Тузлуковым основной замысел драматурга и постановщика и в решении облика кукол-героев будущего спектакля.

В спектакле не осталось следа тех котурн у главных героев, которые по традициям итальянского театра должны были возвышать их над толпой не только в силу нравственного превосходства (что вытекало из текста), но и чисто физических достоинств (рост, красота голоса и пр.).

Тузлуков сделал героев первого плана в буквальном смысле из того же материала, что и героев «низменных». И Дерамо, и Анджела не выделялись ни фантастической красотой, ни ростом, никакими иными сказочными достоинствами. Дерамо молод, красив, у него умное, волевое лицо — вот и все. Остальное предстояло доделать актеру. Анджела красива, энергична, проста (никакой жеманной манерности, инфантильности). В решении ее образа главная задача также падала на актрису: художник помогал ей, намечая лишь самые общие контуры.

Продолжение: Часть 127

Мы принимаем к оплате