Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 107

Мы рекомендуем

Ранее: Часть 106

Иллюстрация из книги Театр Сергея Образцова Трудно переоценить значение поисков режиссурой и художником «новой реальности», которая, вместив в себя все богатство содержания героико-поэтической сказки, оказалась глубоко современной по своему внутреннему философскому строю, по всей архитектонике выразительных средств.

Театр не повторил в сценическом решении «Волшебной лампы Аладина» уже известных ему изобразительных приемов — графических, общеколористических, конструктивных. Более того, поиски стиля привели его к новому открытию. Мы не заметили слишком явного режиссерского жеста, только видели и слышали в совершенстве слаженный сценический ансамбль, на редкость монолитную симфонию слов и движений, световых и цветовых тональностей».

Режиссерское мастерство действительно было одним из самых ярких, выдающихся достоинств этой постановки. Оно проявлялось и в общем решении спектакля, вдумчивом, умелом воплощении главной мысли произведения, и в редкостном умении Образцова-режиссера работать с актером, воплощаться в нем, сливаться с неповторимой актерской индивидуальностью каждого из исполнителей.

Режиссер добивался слаженности, верной стилистической манеры игры всего актерского ансамбля. Они все разные — герои этого спектакля. Мужественная, но в то же время и лирическая напевность интонации, плавность каждого жеста отличали Аладина в исполнении Е. Сперанского. Простоватая резкость в походке и голосе, скрывающая нежность и глубину переживаний, характерна для матери Аладина в исполнении Е. Успенской. Хладнокровная зазубренность «текстов» присяг, раскрывающая унылую психологию исполнительного чудодея Джина, — таким рисовал своего всесильного героя Б. Рубан. Поэтичная,акварельно изящная, хрупкая, душевно чистая — такова Будур в исполнении Е. Синельниковой. Бесцеремонная наглость и льстивая угодливость, неистребимая жажда богатства и умение прикинуться униженным — на таких контрастах строил образ своего героя Визиря П. Мелиссарато. Этот далеко не полный калейдоскоп характеров раскрывался в поразительной полифонической гармонии, динамичной и острой, ритмически упругой, завершенной логически, эстетически, философски.

Новаторская, совершенная по мастерству работа режиссеров с актерами сразу же была отмечена и признана современной критикой. Например, статья Сим. Дрейдена «Поэзия добрых чувств» кончалась такой характеристикой:

«Режиссура и актеры Центрального театра кукол владеют тонким искусством жить на сцене чувствами героя, одухотворять каждую интонацию, жест, порыв, движение куклы проникновением во внутренний мир образа. Нежное и мужественное сочетается в спектакле с забавным, волшебное переплетается с глубоко житейским, с характерностью острых бытовых деталей. Образцова не устраивает безличное, бездейственное прозябание какого-либо персонажа в спектакле, хотя бы роль была проходной, служебной. Будь то человек или животное, прохожий на базаре или воин в свите, он приобретает "имя, отчество, фамилию", вы знаете и запоминаете его по мастерски подхваченной и переданной типичной черточке характера... Давно ли это было, когда, впервые очутившись в кукольном театре, завороженный зритель умиленно всплескивал руками. "Подумать только: движутся, как люди?" Времена меняются. И нынче тот же зритель, находясь под обаянием большого ясного умного искусства образцов-ских кукол, смотришь — начнет попрекать иного постановщика какого-либо серого "человечьего" спектакля. — Больше жизни! Играйте, как куклы! Живите, как куклы!».

Продолжение: Часть 108

Топ-мероприятия
Мы принимаем к оплате