Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 93

Мы рекомендуем
  • Травиата

    19 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Женитьба

    19 апреля
    Билеты в театр Ленком

    1500-7000

    Купить билеты
  • ПЛАТОНОВ

    19 апреля
    Билеты в театр Сатиры

    Купить билеты
  • Последние луны

    19 апреля
    Театр им. Евг. Вахтангова

    2000-5000

    Купить билеты
  • Неформат

    19 апреля
    в театр Современник

    Купить билеты
  • Заходите-заходите

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко

    2500-4500

    Купить билеты
  • Капитан Фракасс

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко (Новая сцена. Большой зал)

    Купить билеты
  • Пламя Парижа

    20 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты

Ранее: Часть 92

Театр почти не интересует сам образ Людоеда, нюансы его психологического облика. Людоед характеризуется одной чертой: он многолик (может превратиться и превращается в кого угодно). Как правило, он огромен ростом.

Театр отдает эту роль живому человеку-актеру. И человек размером своим, во много раз превосходящим размер кукол, действительно подавляет те жалкие, безликие фигурки, которые изображают здесь людей.

Людоед блекнет лишь в сравнении с той черной бестией в алом плаще, с белым пером на шляпе, каким предстанет перед ним Кот в сапогах (его великолепно играет Е. Сперанский). В сопоставлении с Котом ему явно не хватает ума, сообразительности, расторопности. Огромное чудовище гибнет на глазах у зрителей, поддавшись уговорам Кота и последовав его коварному совету превратиться в мышь.

Театр не делал из гибели Людоеда того сказочного апофеоза, который мог бы стать для окружающих наградой за долгие треволнения и муки. Повторяю, образ Людоеда, как таковой, театр почти не интересовал. Необходимо было доказать, что Людоед страшен. Театр это и делал. То что, в пьесе производит большое впечатление (унылая картина человеческого опустошения: власть тирана страшна, она вносит в жизнь атмосферу разложения, делающую людей врагами) театр не трогало.

В исполнении Е. Сперанского Кот был только изящно легок и неукротим в своих фантазиях, искрометно изобретателен, обладал редкостной внутренней чистотой и правдивостью, но не больше.

Спектакль ставил перед актером необычайно сложную задачу: необходимо было найти тот новый сплав высокой символики, какая была заложена в самой сердцевине этого образа, и конкретно-бытовой достоверности, по каналам которой и должно было заструиться высокое философское звучание образа. Этот сплав был скреплен поисками той «новой реальности», которая и подсказала тональность, ритм, манеру поведения главного героя спектакля.

Кот ничем вначале не выделялся среди своих собратьев, когда впервые зритель знакомился с ним. Зритель настораживался, однако, когда в ответ на решение хозяина продать Кота тот решительно заявил: «Ну, уж это мне не нравится» и просил: «Не продавай меня, хозяин... Я сделаю тебя счастливым и богатым» . На глазах зрителя Кот становился существом особого рода. Он сам, без помощи кого-либо, зарабатывал себе шляпу, плащ и прекрасные сапоги.

«Чтобы помочь своему хозяину, мне нужно одеться и стать похожим на человека». Кот появлялся в лавке сапожника, затем портного, истязаемых полчищами мышей. Кот не ел мышей. Он отправлялся к ним для переговоров. Усевшись на трон-башмак, Кот и здесь был почтителен и элегантен: «Слушайте меня, мыши. Вы должны немедленно вместе с вашей царицей Мышихой-писклихой двенадцатой покинуть эти места. Так говорю я, черный Кот. Вы слышите меня, мыши?».

Продолжение: Часть 94

Мы принимаем к оплате