Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 87

Мы рекомендуем
  • Травиата

    19 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Основная сцена)

    от 3500

    Купить билеты
  • Женитьба

    19 апреля
    Билеты в театр Ленком

    1500-7000

    Купить билеты
  • ПЛАТОНОВ

    19 апреля
    Билеты в театр Сатиры

    Купить билеты
  • Последние луны

    19 апреля
    Театр им. Евг. Вахтангова

    2000-5000

    Купить билеты
  • Неформат

    19 апреля
    в театр Современник

    Купить билеты
  • Заходите-заходите

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко

    2500-4500

    Купить билеты
  • Капитан Фракасс

    19 апреля
    Театр Мастерская П. Фоменко (Новая сцена. Большой зал)

    Купить билеты
  • Пламя Парижа

    20 апреля
    Продажа билетов в Большой театр (Новая сцена)

    от 2000

    Купить билеты

Ранее: Часть 86

Емеля приказывает дереву рубиться на дрова. Режиссер не пользуется старыми, уже известными в театре кукол приемами, по которым следовало бы сразу убрать дерево за ширму и подбросить снизу охапку дров. Нет, дерево начинает как бы само собой пилиться. Вот отвалилась верхняя часть, потом отпилился еще кусок, за ним еще один. Зритель хорошо знает процесс пилки и рубки дров. Зритель не знал только, что это может происходить само собой. А теперь,видя этот хорошо знакомый процесс, зритель, захваченный им, вроде бы и не замечает, что делается-то все без прикосновения человеческих рук. Так еще одна деталь входит в сознание зрителя как некая, уже принятая им примета «новой реальности».

Мастер воплощать любую словесную метафору, театр отлично использует тот придуманный им образ солнца, который создает поразительную оптимистическую окраску всего спектакля. Солнце в буквальном смысле садится, оно действительно золотое, красное. Однако, сделав на протяжении всего спектакля это солнце близким зрителю, приучив к нему зрителя, театр в финале заставляет это солнце плясать вместе с полюбившимися героями. И зрителю этот фантастический танец не кажется ничем из ряда вон выходящим. Зритель принимает и пляс солнца на свадебном пиру, и мелькание его веселых золотых лапоточков.

«У каждого настоящего театра так же, как и у московского Художественного, есть своя "Чайка", — любит говорить Образцов, — тот спектакль, в котором наиболее полно выражено творческое кредо театра, его главные общественно-эстетические устремления. У нас тоже есть своя "Чайка", только она не птица, а рыба. Это спектакль — "По щучьему веленью"». [* Об этом же говорил С. В. Образцов и на юбилейном спектакле «По щучьему веленью» в 1966 году.]

Действительно в спектакле «По щучьему веленью» в какой-то поразительной гармонии сконцентрировались результаты всех экспериментально-скрупулезных поисков, которые и составляли содержание творческих будней театра. Театр точно знал, для какого возраста зрителей предназначается каждый его спектакль. «По щучьему веленью» был интересен всем — от мала до велика. Малыши с интересом следили за приключением веселого и доброго Емели. Дети постарше уже угадывали буйный, протестантский характер главного героя и понимали опасность его выходок против царя, что еще больше возвышало в их глазах Емелю. Взрослые же видели и того больше. Да разве мог не пленить образ человека свободной фантазии, гордого, независимого нрава! Ум Емели не связан условностями. Для него чудеса — это так же обычно и так же невероятно, как и смена времен года, как само существование живой и неживой природы. Для Емели чудеса так же волшебны, но и так же нормальны, как волшебна и в то же время нормальна для него и сама жизнь, Для царя же эти чудеса, все эти «щучьи штучки» есть решительное потрясение основ. Все это не укладывается в его сознании, сформированном под прессом раз и навсегда заведенных порядков, догм, определенного способа жизни. Всякое исключение из правил, нарушение привычных устоев невозможно, невероятно для него. Для царя все новое — это бунт. Бунт против порядка. Бунт против власти.

Продолжение: Часть 88

Мы принимаем к оплате