Поиск мероприятия:

Театр Сергея Образцова, часть 38.

Мы рекомендуем

Ранее: Часть 37

Образцов не записал, к сожалению, те монологи, которые произносил первый директор театра Сергей Сергеевич Шошин. Их можно, однако, восстановить почти с исчерпывающей точностью. В период подготовки «Джима и Доллара» Шошин размышлял, примерно, так: «Что же вы, Сергей Владимирович, говорите все время, что цеха не успевают с декорациями и куклами, а сами отказываетесь от того, что уже приготовлено ими. Вы долго придумывали последнюю, заключительную сцену спектакля. Вы пробовали решать Красную площадь и лишь при помощи повернутых в очень интересном ракурсе декорации, изображающих стену и башни, и при помощи многолюдной толпы, и с участием одних лишь развевающихся знамен и транспарантов. Вы потратили на это немало репетиций, множество усилий как актеров, так и собственных. Вы искали цвет. Вы пробовали звук. Вы долго размышляли над проблемой массовой сцены в театре кукол, убеждали в возможности ее решения. А когда сцена была придумана, вы вовсе отменили ее и закончили спектакль предшествующей ценой на советской границе, когда перед мальчиком Джимом, словно символ советского государства, возникает величественная фигура часового со звездой на шлеме».

Репетируя, Образцов никогда не приказывал. Он не сердился на неудачи. Не жалел вчерашней работы, даже если все результаты ее были им снова отменены. Не считал эту работу зряшной, думая, наверное: убедиться в неверности решения порою бывает гораздо важнее, чем сразу напасть на правильный след.

Так рождается еще один принцип образцовской режиссуры: пробовать, искать, отменять... оставлять только то, что обладает наивысшей степенью эмоциональной заразительности, которая не потускнеет при строгом, аналитической, углубленном и всестороннем теоретическом осмыслении. 

Совершенно уверенный в том, что искусство театра кукол обладает своими незыблемыми законами, он считал главнейшей задачей обнаружение, открытие этих законов. Желание понять закономерность творчества кукольников диктовало бесконечное стремление к теоретизированию, которым Образцов больше всего хотел заразить коллектив. Пусть будет неудача, - важно понять, почему она произошла. Плоха та удача, которая неизвестно как родилась и не поддается никакому точному осмыслению.

14 апреля 1932 года в Центральном театре кукол состоялась его первая настоящая премьера.

Все внешние атрибуты нового театра  уже резко отличались от привычных для московских ребят признаков кукольных передвижек. В большом фойе ЦДХВД (здесь ныне помещается московский ТЮЗ), ярко освещенном весенним солнцем, встали ряды стульев. Перед стульями вместо обычной плоской, раскрашенной ширмы с занавесочкой стояла, казавшаяся огромной, черная, отливавшая стальным блеском установка - корабль. Строгий покой его не нарушался ни единым цветным пятнышком. Ничто не нарушало и строгой графичности его линий.

Спектакль, который увидели зрители, ничем - даже отдаленно - не напоминал привычных кукольных представлений. Через несколько секунд после начала спектакля зрителям казалось, что перед ними громадная сцена, где живет своей особой жизнью еще незнакомый им народ. А потом уже исчезло ощущение сцены, и перед зрителей стали возникать картины жизни, в каждой из которых была своя неповторимая атмосфера, своя интонация, свой ритм, тонус.

Продолжение: Часть 39

Топ-мероприятия
Мы принимаем к оплате